Перейти к содержимому


Фотография

Эйфория по имени «Я».


  • Авторизуйтесь для ответа в теме
В этой теме нет ответов

#1 Билли Бонс

Билли Бонс

    Продвинутый пользователь

  • Проверенные
  • PipPipPip
  • 32 сообщений

Отправлено 11 Декабрь 2012 - 11:48

Нашел старинную статью из "Современной гомеопатии". Мне понравилось. Отсканировал и выкладываю.

Эйфория по имени «Я».

Что мне больше всего неприятно в последовательностях гомеопатических препаратов, так это представление о предпочтениях человека. Я несколько лет не мог с этой неприязнью справиться.
Для построения терапевтической последовательности препаратов используется функциональная модель организма человека, состоящая из поочередно возбуждаемых отдельных групп физиологических функций. Очень понятная и логичная модель. И даже переход к практике понятен: на практике каждую очередную группу функций возбуждают смесью соответствующих потенцированных препаратов. На какое-то очень короткое время возбуждают, а потом переходят к следующей группе возбуждений.
Но когда доходит дело до описания предпочтений пациента, до возбуждения того, что ему нравится или не нравится, все становится с ног на голову. Вместо того, чтобы апплицировать некие препараты, отвечающие – например - за возбуждение каких-то рецепторов, происходит совсем непонятное. Происходит вообще отсутствие аппликаций чего-либо.
Объясняют это тем, что «для восприятия некоего явления, это самое явление должно произойти». То есть в окружении пациента должно нечто измениться, а пациенту в это время предписывается (препаратной последовательностью) сидеть спокойно и внимательно наблюдать, не распыляя свое внимание на пустяки (читай, на необязательную физиологическую активность). То есть пациент обязан для этого наблюдаемого им события выделить некоторое время, за которое не должно происходить «лишних» стимуляций. Чтобы все внимание и все ресурсы уделялись собственно событию (месту, факту или явлению).
Вот такое странное представление о предпочтениях пациента.

Предыстория.

За несколько лет моего знакомства с теорией и практикой терапии последовательностями потенцированных препаратов, я, видимо, сильно всем надоел с вопросами про предпочтения. И в какой-то момент мне было объявлено, что «практика - это вполне себе симпатичный критерий истины». И что я получаю возможность самостоятельно подтвердить или опровергнуть то представление о предпочтениях пациента, которое мне так не нравится. Что тут как раз почти готова диагностическая методика для анализа гомеопатичных пациенту предпочтений, и нужны добровольцы для ее апробации. И у меня есть возможность, как обнаружить и оценить собственные предпочтения, так и испытать на себе последствия диагностических ошибок. То есть мне диагностику проведут правильно, а предпочтения апплицируют чужие. И мне надо будет некоторое время пожить с чужими предпочтениями и описать симптоматику этого явления. А так же, если мне станет не слишком хорошо, то на мне начнут отрабатывать методики терапии этого уже «известного симптоматического комплекса».
Хохотал я, наверное, так же глупо, как хохочут аллопаты над гомеопатией. Аллопаты смеются, что терапия происходит препаратами, не содержащими ни одной молекулы вещества. А я смеялся над тем, что отсутствие аппликаций препаратов может оказать какое-либо действие. Да еще над тем, что отсутствие аппликаций будет столь интенсивным, что после него придется «отрабатывать методики терапии уже известного симптоматического комплекса». Как все-таки легко и приятно быть упрямым, неграмотным и самоуверенным.

Как я сам напросился на прувинг.

Собственно, никакого полноценного прувинга и не было. Просто я приехал на очередной учебный курс по последовательностям (там появились новые интересные методики). И во время этого курса я просто не выдержал: в очередной раз задал вопрос о том, что же именно называет пациент словом «Я». Ну, никак я этого не пойму. А преподавателю видно очень надоели мои приставания. Он слегка отклонился от основной темы занятий и разобрался со мной по полной программе.
Сначала он меня спросил, понимаю ли я, что теоретический и практический ответы на мой вопрос должны строиться по-разному: теоретический – исходя из теории, а практический – в виде лабораторной работы или прувинга.
Когда выяснилось, что я все это понимаю, он начал теоретическую часть, как раз более или менее очевидную. Пересказывать логику этого рассуждения я не стану, уж больно это не коротко. Скажу лишь вывод: лектор подвел меня к выводу, что ни один человек не считает собственно тело, душу, разум или имущество самим собой. Не считает человек самим собой и условия, в которых ему комфортно или просто перспективно жить. Показывая указкой в функциональную модель человека, лектор как дважды два доказал мне, что самим собой человек может считать лишь тот «кусочек эйфории», который ему «конституционален».
Словосочетание «кусочек эйфории» - это один из синонимов требуемого мной ответа. А еще было много других синонимов: «привычные механизмы восприятия», «предмет деятельности», «предпочтения» и многое другое. Но указка лектора при произнесении всех этих многообразных синонимов каждый раз упиралась в то место схемы, где на практике требовалось всего лишь не апплицировать никаких препаратов. И меня как заклинило: с теорией согласен полностью, а отсутствие аппликаций принять, как значимое действие не могу и все.
Собственно, аргументы в этом споре у меня кончились, а понимания не прибавилось. И я совершил не самый красивый поступок в своей жизни. Я стал аппелировать ко всей группе и подбивать присутствующих на поступок: либо пусть они признаются, что тоже ничего не понимают, либо должны объяснить мне то, что лектор только что весьма доходчиво изложил. Но ведь попробуй, повтори такое?! А слушатели были в основном девочки. И остановить разгоряченного и эмоционально-возбужденного меня им было не просто. Вот они и «спихнули» всю эту ситуацию на лектора. Мол, нам (группе) в теории тоже все понятно, но непонятно, как это реперторизовать или использовать практически... И опыта такого отношения даже к самому себе никакого нет... И, мол, было бы здорово все понять на практике...
Лектор эту мою дешевую провокацию, конечно, разглядел и оценил «по достоинству». Но деваться ему было уже некуда. А может, он и сам хотел ситуацию обострить и заставить меня разбираться с темой в эксперименте. Уж больно я ему надоел со своими однообразными вопросами.

Что было дальше.

Дальше все было просто. Споры все эти возникли в предпоследний день занятий, когда, собственно, и следует возникать таким спорам. Так что виноватым я себя не чувствовал нисколько. И вечером предпоследнего дня лектор предложил нам лабораторную работу по теме дня: «Протестировать и выделить свои собственные предпочтения». То есть требовалось вычленить ту самую «легкую эйфорию, возникающую от факта, что человек просто-напросто жив». Или «любимый предмет для наблюдения»... Или «предпочтительный» вид активности окружающего мира... В общем, требовалось выделить тот самый объект, который, как следовало из теории, каждый человек считает собственным «Я». И с чем мне никак не хотелось соглашаться, поскольку «уж мое-то личное «Я» совсем не такое, а гораздо значительнее».
Лабораторка эта была совсем простой: обычный стандартный тест, правда из недавно созданных. Так что справились с ней все достаточно быстро. А затем лектор начал предупреждать нас о последствиях того, что он для меня заготовил. Он сказал, что для прувинга сейчас наиболее активным и интересующимся членам группы будут предложены последовательности препаратов, в которых подразумеваемое «Я» пациента ОТЛИЧАЕТСЯ от выявленного тестированием.
Причем последовательности подбирать будет лично он – лектор – так что у организмов испытуемых не будет никакой возможности избежать последствий этой манипуляции. И придется испытуемым – лектор на меня чуть пальцем не показал – некоторое время пожить с чужеродным «Я». А свое личное и привычное «Я» на время испытания придется забыть. То есть, грубо говоря, нам было предложено испытать ощущение «потери самого себя». Причем, не вообще какого-нибудь «самого себя», а только строго описанного на схеме и выявленного тестами в только что проведенной лабораторной работе. И уж потом нам предоставлялась возможность самим ответить на вопросы: «Является ли то, чего мы лишались во время прувинга, тем самым объектом, который в обыденной жизни и воспринимается нами как «Я»? Является ли эта временно утрачиваемая «эйфория» тем самым объектом заботы и защиты, предметом гордости и самости, предпочтительным предметом для любопытства и так далее...» Лектор долго перечислял все упомянутые нами во время спора синонимы. Я даже некоторое время записывал за ним, а потом перестал. Какая разница, как называть свое собственное «Я» за несколько минут до его утраты.
Честно говоря, за время знакомства с этим человеком (лектором), мы привыкли относиться к его словам серьезно. Даже к его шуткам. А уж когда он начал предупреждать нас о недопустимости суицида без предварительного звонка ему лично, как-то всем стало не весело. И большинство девочек от всей этой затеи отказались.
А лектор на меня посмотрел и сказал: «Ну, раз всем слабо, то обойдемся одной теорией... Следующая тема...» И я, конечно, не устоял. Сказал, что именно мне-то и не слабо, и что все эти «коммуникативные приемы формирования у пациента частных мотиваций к принятию решений» я тоже изучал... Что так просто, без эксперимента, наш спор разрешить не удастся... И что истина мне дороже неких даже и теоретически обоснованных страхов. Вот так!!! А ведь мог бы и не быть таким упрямым и самонадеянным.

Как все это было.

Последовательность мне таки-выдали. Причем, предварительно обсудили интенсивность воздействия и возможности организма пациента (то есть меня) по самостоятельному возвращению к привычной жизни. Девочки смотрели на меня с жалостью и старались (как могли) уговорить лектора снизить интенсивность терапии. Под предлогом того, что после учебного курса я очень устал, сговорились на почти самую низкую интенсивность из возможных. Чтобы, мол, за время предстоящей мне в выходные релаксации моя личная энергичность возросла, и я самостоятельно справился с последствиями этой аппликации...
В общем, так оно и было. Все переживания заняли ровно три дня: пятницу (последний день занятий), субботу и воскресенье.

И что это, собственно говоря, было?

А, собственно говоря, ничего и не было. То есть, было, но рассказать почти нечего. Действительно оказалось, что в обычной жизни я живу в некоей эйфории оттого, что я просто есть. И эта эйфория заменяет мне и мораль, и нравственность, и прочие мотивы и движущие мной причины. Я как бы гонюсь за этой эйфорией и оцениваю качество всего на свете через призму ее «увеличения-уменьшения». И не надо рассказывать мне про эндорфины и прочую чепуху – я и сам все это знаю.
Так вот, в результате произведенной для меня лично «замены моего «Я» на нечто другое», эта самая моя личная эйфория просто исчезла. А какая-нибудь новая эйфория, естественно, не появилась. То есть, может быть, она и появилась, но ни заметить ее, ни научиться пользоваться ей я не успел, да и не захотел.
Если бы я не знал, что это всего лишь прувинг, то мне было бы очень плохо: жить бы мне стало просто незачем. То есть незачем не в виде долга перед детьми или Родиной. А просто ощущения мои меня никуда не вели, не формировали желаний или целей... Даже инстинкт самосохранения на какое-то время пропал. Я случайно порезал себе палец, а возникшую боль не расценил как негативную эмоцию. Так, нечто... И тогда я разрезал себе палец еще раз. А потом еще... Очень даже интересно получилось. Потом, когда мое «Я» «вернулось», я попробовал повторить это эксперимент. Ох, и больно же...
А так, я просто знал, что все это скоро кончится, и мне будет предельно любопытно посмотреть на данные собственных тестов. Это я просто помнил такую особенность собственного любопытства. А поскольку Москва для меня город чужой, и билет домой я поменял на понедельник, то никто меня не отвлекал. Я сидел и тупо тестировался. А когда по результатам теста желудок и кишечник стали давать неадекватную реакцию, из-за которой тесты стали некорректными (базовый индикатор везде меньше трех, а вегетативная вариабельность меньше единицы), я «повел себя кормить». И потом опять сел тестироваться.
В общем, получилось испытание довольно странного состояния. Я о таком читал в книжках про самураев, карате и прочем. Если я ничего не путаю, то называлось это безобразие «путем воина» или «вершиной духа». И говорилось, что только равнодушный к смерти может победить смерть. Как, все-таки, удивительно выписывать слова, которые совсем недавно понял. Ведь в этом ужасном состоянии действительно нет других противников, кроме смерти. Все просто безразлично. Да и смерть, в общем-то, безразлична. Ведь ее не окружают ни боль, ни страх, ни долг... Собственно, от смерти в том состоянии просто некого и нечего защищать, потому что собственное «Я» становится не слишком ощущаемым и воспринимаемым. Наверное, такое безразличие к смерти у самураев и называлось «победой над страхом и смертью». А что, с феодальной точки зрения – это весьма неплохой вид воспитания воинов. (Вот как, оказывается, я уже могу и шутить надо всем этим).

И что из этого следует?

А ничего и не следует. Просто одному бестолковому курсанту «создали возможность индивидуального проведения запланированных в учебном курсе лабораторных работ». Правда, суть «лабораторки» была чуть-чуть особенной. Обычно такое не практикуется просто из-за того, что исследования должны быть веселыми. Но меня честно предупреждали на счет «самурая, готового ради истины на любые испытания». Я сам не внял. Как хорошо, что эта гадость продолжалась всего три дня. А то уже был готов позвонить лектору и попросить помощи. Вот унизительно-то было бы (сказало мое вновь вернувшееся ко мне «Я») ...

3]Как я понял, начиная с осеннего номера 2006 года (со статьи про биоритмы с содержанием почти как в книге Гаркави, Квакиной и Кузьменко), в «Современной гомеопатии» появилась новая традиция: авторы достаточно искренних текстов могут не называть свое имя и фамилию. Вы уж извините, но я этой традицией воспользуюсь.










Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных